константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

О. М. Серебрякова (г. Москва) О стихотворении Э. А. По «Аннабель Ли» и переводе К. Д. Бальмонта

О. М. Серебрякова (г. Москва)
О стихотворении Э. А. По «Аннабель Ли» и переводе К. Д. Бальмонта

К. Бальмонт, долгое время занимавшийся переводами прозы и стихов американского романтика Э. По, всегда привносил в тексты нечто новое, символистское. Он начал переводить Э. По в 1893—1894 годах. Годом позже выходят в свет «Баллады и фантазии» Э. По в бальмонтовском переводе. В 1901—1912 годах публикуется пятитомное собрание сочинений Э. По в переводе К. Бальмонта. Словом, русский поэт живо откликался на поэтическое видение мира американского предшественника. К. Бальмонт что­то заимствует из этого мира для своей поэтической практики, но главное – изменяет его в символистском ракурсе.

Обратимся к одному из наиболее известных стихотворений Э. По – «Аннабель Ли» – и сравним оригинал с переводом, сделанным Бальмонтом. «Аннабель Ли» – одно из последних произведений Э. По – было написано в мае 1849 года, Бальмонт опубликовал свой перевод в 1895 году. Прообразом Аннабели Ли, по мнению некоторых исследователей, явилась жена Э. По – Вирджиния. Т. О. Мэбботт и другие учёные отмечали, что, частично списанная с Вирджинии, Аннабель Ли была выдуманным персонажем и не нуждалась ни в каком реальном прототипе. Эльмира Шелтон, первая любовь Э. По, считала себя прообразом отошедшей Аннабели Ли, несмотря на то что она пережила поэта.

Стихотворение начинается так:

It was many and many a year ago,
In a kingdom by the sea,
That a maiden there lived whom you may know
By the name of Annabel Lee; —
And this maiden she lived with no other thought
Than to love and be loved by me.

Это было давно, это было давно,
В королевстве приморской земли:
Там жила и цвела та, что звалась всегда,
Называлася Аннабель­Ли,
Я любил, был любим, мы любили вдвоём,
Только этим мы жить и могли.

Э. По – романтик, и соответствующее видение мира определяет расстановку основных акцентов в стихотворении. Его романтический герой не стремится где­то спрятаться, куда­то уйти из мира вещного. Он весь в этом мире, но его не может устраивать существующий миропорядок. Он творит, носит в душе мир других канонов. Этот мир многими нитями связан с миром вещным. То есть Э. По не отрицает мир существующий как таковой, а трансформирует его в свете своих идеалов и пожеланий. Действие в стихотворении Э. По сближается с реальной жизнью, в которой могло существовать королевство неподалёку от моря. Бальмонт же намеренно превращает королевство в некое сакральное, сказочное место.

Итак, лирический герой Э. По со своею возлюбленной живут в «королевстве у моря», могила Аннабели Ли расположена «в склепе там у моря – В могиле, окружённой морем». И смерть Аннабели Ли в оригинале объясняется довольно определённо: «That the wind came out of the cloud by night, / Chilling and killing my Annabel Lee» (Что ветер появился из облака ночью, охладив и убив мою Аннабель Ли). У Бальмонта причина смерти Аннабели Ли изложена более туманно: «Ветер ночью повеял холодный из туч / И убил мою Аннабель­Ли». Лирический герой переведённого Бальмонтом стихотворения не желает быть связанным какими­либо нитями с обычным миром, он как бы свободен от мира реальных вещей. Отсюда в последней строфе появляются строки: «Рядом с ней распростёрт я вдали, / В саркофаге приморской земли». Герой Э. По, повторяем, существует в реальности, как существует где­то в ней «королевство у моря». Бальмонтовская же «приморская земля» оторвана от мира вещного и принадлежит какому­то другому миру, можно сказать, трансцендентному. И в последних строках стихотворения переводчик, думается, не случайно делает ударение на слове «вдали» – «Рядом с ней распростёрт я вдали…».

В начале стихотворения у Э. По говорится о некоей девице, которую читатель мог знать под именем Аннабель Ли. Но Бальмонт никак не определяет Аннабель Ли, говорит о ней более обобщённо: «там жила и цвела». Это не просто приукрашивание строк оригинала. Американский романтик обращается к своему читателю запросто, доказывая истинность своей истории, реальность существования Аннабели Ли: «a maiden there lived whom you may know…» (дева там жила, которую вы могли знать). Бальмонтов­ская формулировка безлична: «Там жила и цвела та, что звалась всегда, / Называлася Аннабель­Ли». Налицо желание поэта­переводчика эпохи символизма оторвать место действия от мира реальностей.

Эдгаровская дева (maiden) живёт простой мыслью любить и быть любимой лирическим героем, тогда как Бальмонт с присущим ему эгоцентризмом, с уверенностью, что в центре всего явного и сущего стоит лишь «Я», переводит: «Я любил, был любим…». Бальмонт увеличивает силу эмоционального воздействия на читателя, говоря: «…мы любили вдвоём, / Только этим мы жить и могли». Так в переводе чувства героев приобретают остроту и силу, которых нет в оригинале. Герои бальмонтовского текста и здесь как бы отрываются от мира и чувств привычных.

Далее во второй строфе есть некоторые совпадения:

I was a child and she was a child,
In this kingdom by the sea;
But we loved with a love that was more than love –
I and my Annabel Lee –
With a love that the wingйd seraphs in Heaven
Coveted her and me.

И, любовью дыша, были оба детьми
В королевстве приморской земли.
Но любили мы больше, чем любят в любви, –
Я и нежная Аннабель­Ли,
И, взирая на нас, серафимы небес
Той любви нам простить не могли.

Строфа Э. По начинается повтором: «Я был ребёнком и она была ребёнком», Бальмонт же продолжает делать акцент на чувствах героев: «и, любовью дыша…». Далее перевод Бальмонта ближе к оригиналу: «Но любили мы больше, чем любят в любви», у Э. По читаем: «But we loved with a love that was more than love» (Но мы любили любовью, которая была больше чем любовь). Отличие состоит в том, что поэт­переводчик делает ударение на глагол «любят», тогда как у Э. По выделяется существительное «любовь». В первоисточнике любовные чувства героев отягощены другими чувствами, у Бальмонта иначе. Простую фразу «I and my Annabel Lee» (я и моя Аннабель Ли) он переводит как «Я и нежная Аннабель­Ли» – вводит эпитет, которого нет в оригинале. Изящная кокетливость Бальмонта­переводчика всегда ищет возможности преобразовать простое в сложное.

У Э. По «серафимы в Небесах» довольно тихо завидуют героям стихотворения. У Бальмонта чувственные страсти нагнетаются до предела, до небес, которые не могут простить такую взаимность двум земным влюблённым.

And this was the reason that, long ago,
In this kingdom by the sea,
A wind blew out of a cloud, chilling
My beautiful Annabel Lee;
So that her high­born kinsmen came
And bore her away from me,
To shut her up in a sepulchre,
In this kingdom by the sea.

Оттого и случилось когда­то давно,
В королевстве приморской земли, –
С неба ветер повеял холодный из туч,
Он повеял на Аннабель­Ли;
И родные толпой многознатной сошлись
И её от меня унесли,
Чтоб навеки её положить в саркофаг,
В королевстве приморской земли.

Третья строфа переведена Бальмонтом почти подстрочником, но здесь хотелось бы обратить внимание на слово «sepulcher» (гробница), которое русский поэт обозначил более пафосным словом: «саркофаг». То есть «его» Аннабель Ли похоронена не в обычной гробнице, а в некоем мистическом недоступном саркофаге, соответственно, лирический герой совершенно лишён надежды отыскать свою возлюбленную.

The angels, not half so happy in Heaven,
Went envying her and me –
Yes! – that was the reason (as all men know,
In this kingdom by the sea)
That the wind came out of the cloud by night,
Chilling and killing my Annabel Lee.

Половины такого блаженства узнать
Серафимы в раю не могли, –
Оттого и случилось (как ведомо всем
В королевстве приморской земли), –
Ветер ночью повеял холодный из туч
И убил мою Аннабель­Ли.

But our love it was stronger by far than the love
Of those who were older than we –
Of many far wiser than we –
And neither the angels in Heaven above,
Nor the demons down under the sea,
Can ever dissever my soul from the soul
Of the beautiful Annabel Lee.

Но, любя, мы любили сильней и полней
Тех, что старости бремя несли, –
Тех, кто мудростью нас превзошли, –
И ни ангелы неба, ни демоны тьмы
Разлучить никогда не могли,
Не могли разлучить мою душу с душой
Обольстительной Аннабель­Ли.

И снова, если Э. По акцентирует существительное любовь («But our love it was stronger by far than the love»), то Бальмонт – глагол любить: «мы любили сильней и полней». Ещё деталь: если Э. По подчёркивает внешнюю неброскость своей героини, характеризуя её простым словом «maiden» (дева, девица), то у Бальмонта Аннабель Ли получает самые разнообразные эпитеты. В предпоследней строфе она приобретает характеристику «обольстительная». Э. По называет свою героиню «красивой», «дорогой», а чаще всего просто «моей», у Бальмонта она «нежная», «пленительная», «незабвенная». Для американского романтика важнее реальный облик героини. Автор идеализирует её, но идеал, так сказать, узнаваем. В переводе все качества, которыми автор наделяет возлюбленную лирического героя, становятся первостепенными. В идеальном мире Бальмонта не действуют прописные истины, его дева Аннабель Ли более многогранна, более изысканна, более обольстительна.

For the moon never beams, without bringing me dreams
Of the beautiful Annabel Lee;
And the stars never rise, but I feel the bright eyes
Of the beautiful Annabel Lee: –
And so, all the night­time, I lie down by the side
Of my darling – my darling – my life and my bride,
In her sepulchre there by the sea –
In her tomb by the sounding sea.

И всегда луч луны навевает мне сны
О пленительной Аннабель­Ли:
И зажжётся ль звезда, вижу очи всегда
Обольстительной Аннабель­Ли;
И в мерцаньи ночей я всё с ней, я всё с ней,
С незабвенной – с невестой – с любовью моей –
Рядом с ней распростёрт я вдали,
В саркофаге приморской земли.

Говоря о соблюдении стиля произведения при переводе, следует отметить, что Бальмонт­переводчик стремится сохранить особенности поэтической структуры стихотворения. Уже в первой строке стихотворения бросаются в глаза повторы: у Э. По – many and many (много и много), у Бальмонта – «Это было давно, это было давно». Но если у американского писателя повторяется лишь одно слово, то переводчик превращает это слово в целое предложение. Повторы являются важным приёмом построения стихотворения у Э. По. То же самое можно сказать и о стиле перевода Бальмонта. Сравним оригинал и перевод Бальмонта:

Of my darling – my darling – my life and my bride…
С незабвенной – с невестой – с любовью моей…
I was a child and she was a child…
И, любовью дыша, были оба детьми…

Сохраняет Бальмонт и выразительные внутренние рифмы Э. По:

For the moon never beams, without bringing me dreams…

И всегда луч луны навевает мне сны…
And the stars never rise, but I feel the bright eyes…
И в мерцаньи ночей я всё с ней, я всё с ней…

Таким образом, бальмонтовский перевод стихотворения Э. По «Аннабель­Ли» имеет ряд расхождений с оригиналом, связанных с мировоззренческой позицией поэта­символиста. Однако в своём переводе Бальмонт стремился сохранить стиль американского романтика, красоту созданного им произведения.

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер